Поэтому когда дезертир взмахнул карабином и попытался убить Гарри, тот даже не сразу понял, что происходит. Они находились в коридоре, совсем рядом, парень замахнулся прикладом, и Гарри едва успел выстрелить из пистолета, который одолжил ему лейтенант. Пуля сбила дезертира с ног, уложила его на месте. Только потом Гарри узнал, что дезертиру было нечего терять: он изнасиловал и убил итальянку, и все дальнейшее не вызывало сомнений: трибунал, а потом расстрел.

Спросить Зипа, бывал ли он когда-нибудь в том месте, где вешают приговоренных? Аверса? Да, что-то в этом роде.

Спросить его... ну о чем его спрашивать? Времени, чтобы говорить, выяснять обстановку, не было. Поднявшись на ноги, Зип взмахом руки подозвал Кеннета, а потом вытолкнул его из комнаты и вышел сам. Зипу понравилось это кресло, очень хорошо сидеть в нем и смотреть телевизор – вот и все, что Гарри знал с уверенностью.

Планируешь-планируешь на сорок семь лет вперед, а потом вдруг оказывается, что у тебя нет времени. Надо что-то делать, сию же минуту, другого шанса может и не представиться.

Гарри вынул из шкафа пистолет, протер его, разобрал, собрал – без особых трудностей – и зарядил. Затем он взял эти три фунта металла, сунул за брючный ремень и немного походил по комнате, чтобы попривыкнуть. А потом набрал номер Джойс.

– Мне надо с тобой поговорить.

– В чем дело?

– Ты можешь прийти?

– Примерно через час. Я только что накрутила волосы.

– Мне нужно поговорить с тобой как можно скорее.

– Приходи тогда сам.

Гарри задумался.

– Гарри?

– Хорошо. Жди.

– В чем дело, Гарри?

Он повесил трубку.

* * *

Джойс жила на Меридиен, в пяти кварталах от пляжа, какие-то пятнадцать минут пешком, но сегодня Гарри чувствовал, что лучше взять машину, а не разгуливать по ночным улицам. Его «эльдорадо» восемьдесят четвертого года стоял за отелем, на Тринадцатой улице. Надо что-то сделать с этой машиной, прежде чем смываться.