Первым вошел черный парень в голубой с желтыми цветочками спортивной рубашке, а за ним Томми Бакс; на сицилийце был отличный двубортный костюм и коричневый галстук со сложным узором; белая рубашка резко контрастировала со смуглой кожей. Пропуская их в комнату, Гарри отступил вбок, черная физиономия повернулась в его сторону; негр все время смотрел Гарри в лицо. Зип положил руку на плечо спутника, слегка подтолкнул его и сказал:

– Это Кеннет.

– Кеннет, – представился негр.

Зип внимательно осматривал комнату.

– Вот и я то же самое говорю. Кеннет.

Включив лампу, он подошел к увешанной черно-белыми фотографиями стене.

– Так это тот мужик, Кеннет? Можешь ты мне на это ответить? – бросил он через плечо.

– Ага, это тот самый мужик. – Кеннет не сводил глаз с Гарри. – Я поставил на «Сэйнтс» и на «Хьюстон ойлерс», и там и там – по пять даймов. И выложил ему одиннадцать кусков, это, значит, вместе с комиссионными, в понедельник, тут, неподалеку, рядом с отелем. Со мной был друг, он может подтвердить.

– Ты в жизни не видел меня, пока не заявился в эту комнату, – сказал Гарри и повернулся к Зипу: – Ты спросил Джимми, получал я когда-нибудь деньги таким вот образом? Клиенты знают, где меня искать, я не занимаюсь делами на всяких долбаных улицах. Ты спроси Джимми, – повторил он, глядя на Зипа; тот согнулся, внимательно изучая одну из фотографий.

– Что на этой?

Гарри подошел поближе.

– В этих апартаментах раньше жил мужик, которому принадлежал отель. Когда-то он был фотографом. А это – кандальная команда, в Джорджии, в тридцатые годы. Заключенные, значит. – Зип кивнул. – А на этой – скипидарный лагерь, той асе поры. Видишь, скипидар капает в эти посудины, а потом его кипятят. Старик делал эти фотографии для правительства, во время депрессии

Возможно, Зип и вправду знает, о чем он говорит, возможно – нет. Гарри изо всех сил пытался показать, что чувствует себя спокойно и уверенно.