– Только не говорите мне, – сказал Гарри, – что деньги внес Джимми Кэп. Ладно?

– А как насчет вашей жены из Палос-Хейтс, из Иллинойса? – спросила женщина из залоговой конторы.

Гарри потребовалось порядочно времени, чтобы переварить такую новость.

– Моя бывшая жена? – озадаченно произнес он. – Так вы хотите сказать, что она прилетела сюда и выложила вам чек на пятнадцать кусков? С того дня, как я начал заниматься букмекерством, она перестала готовить, отказалась даже появляться на кухне, пока я не подыщу себе настоящую работу. Девять лет кряду мы обедали где-нибудь на стороне. Когда стало ясно, что больше мне этого не выдержать, я переписал на нее дом в Палос-Хейтс, рядом с Чикаго, – коттедж в тюдоровском стиле, с четырьмя спальнями – и переехал сюда.

– Ты и сейчас каждый день ешь на стороне, – заметила Джойс.

Она явно злилась, узнав, что у Гарри прежде была жена, – он никогда об этом не рассказывал.

Женщина из залоговой конторы – блондинка лет тридцати пяти, довольно симпатичная для такой профессии – сказала, что человек по имени Томазино Битонти принес ей чек и документ об условном отказе от прав на недвижимую собственность в Палос-Хейтс, все за подписью Терезы Ганелло. Вернула, значит, девичью фамилию.

Вот теперь кое-что понятно. Джимми Кэп хочет вытащить его на солнышко. Своих денег ему жалко, и он послал Зипа в Палос-Хейтс, чтобы тот нажал на Терезу, заставил ее внести залог. Вот откуда только, кольнуло его беспокойство, Джимми знает, что у Гарри есть там бывшая жена? Разве что они вели на него досье и выведали, что он родился в Майами, в пятидесятые работал здесь, потом женился, а после Кефоверовского расследования преступности в Майами переехал в Чикаго, родной город Терезы. То, что Гарри вернулся в семьдесят первом, один, и занялся букмекерством, эти типы знают прекрасно, ведь именно тогда они и навязали ему это самое партнерство.