Все это он объяснил Джойс по пути домой, на шоссе Макартура, время от времени сам себя перебивая восклицаниями: «Господи! Мне в жизни не выдержать большого срока!»

– В тюрьме даже не с кем поговорить, там же ни с одним человеком не сойдешься интересами, – простонал Гарри.

– Что-то я не понимаю, – уколола Джойс. – Если ты нарушаешь закон каждый день, и так всю жизнь, то должен ожидать, что когда-нибудь тебя посадят.

Все еще злится, после того как узнала, что у него была жена. К тому времени, когда они добрались до отеля Гарри, Джойс перешла к прямым расспросам. Где он познакомился с Терезой? В Рони-Пласа, Тереза приехала туда зимой, погреться. Сколько лет были они женаты? Почти десять. На что она похожа? На аллигатора. Потом Гарри поинтересовался – какое все это, собственно говоря, имеет значение? Детей нет, эта часть жизни осталась позади как отрезанная.

Он позвонил в Палос-Хейтс впервые за двадцать с лишним лет, чтобы поблагодарить Терезу.

– Я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты внесла за меня залог. Сразу, как только разберусь немного, вышлю тебе чек на пятнадцать тысяч. Хотелось бы надеяться, что не доставил тебе больших хлопот.

– Трус проклятый, букмекер дешевый... – Голос Терезы Ганелло буквально рвался из трубки; Джойс, стоящая рядом с Гарри, слышала все до последнего слова. – Сукин ты сын, ты набрался наглости прислать сюда этого громилу, чтобы он мне угрожал. Ты знаешь, что было бы с тобой, будь жив папа? Я каждый вечер возношу молитвы Господу, чтобы они заперли тебя покрепче и потеряли ключ от твоей гребаной камеры.

– Спасибо, Тереза, было очень приятно побеседовать, – сказал Гарри и повесил трубку. – Так ты считаешь, я мог жить с такой женщиной? – спросил он Джойс. – Ведь та тоска и злость, которая у других бывает вечером, после работы, у нее – круглый день. Ведь ее любимое занятие – защемлять яйца дверью, она курсы может вести для баб, почему-либо не овладевших этим высоким искусством при рождении. Слушай, она ведь всю свою жизнь считала, что ее папаша занимается настоящим делом, торгуя копченой колбасой. Чтобы развестись с ней, мне потребовалось его разрешение. И знаешь, что он мне сказал? Он сказал: «Десять лет вместе! Господи Иисусе, да я бы на твоем месте и половину не выдержал».