– Там, в холле, сидит один парень, – сказал Зип. – Я вот думаю: не твой ли это дружок? Кто-то за тобой приглядывает.

– Я не выходил из квартиры.

– Ас людьми из ФБР ты говорил?

– Пока нет.

Гарри повесил трубку. А долбись они все конем. Он встречал людей, лупивших в минуты отчаяния по стене кулаками, некоторые из них даже ломали при этом пальцы. Сейчас ему хотелось разбить что-нибудь, выкинуть телефон в окно. Садануть ногой по телевизору. А еще что? Как ни удивительно, эти мысли его успокоили. Он завязывает, осуществляет план, который разрабатывал сорок семь лет. Так чего же тогда мельтешиться?

Потом пришла Джойс и принесла еду из китайского ресторана. Они накрыли в гостиной обеденный стол, взяли салфетки и тарелки из кухни; Джойс ела палочками, а Гарри вилкой. Съев тост с креветками, он принялся за курицу по-сычуаньски, стал вытаскивать из нее перец.

– Когда ты шла, сидел там в холле парень, похожий на федерального агента, притворяющегося нормальным человеком? Джойс потрясающе обращалась с палочками.

– Уж не тот ли парень в ковбойской шляпе? Не такая шляпа, какую носят герои вестернов и исполнители кантри, а поменьше. Ну вроде как ковбойская шляпа для бизнесмена.

– Понимаю, далласская специальная, – ухмыльнулся Гарри. – Стетсон, как раз такие были на копах, когда Джек Руби уложил Ли Харви Освальда.

На мгновение палочки Джойс замерли, она восстановила картину в памяти, а затем кивнула:

– Да, та самая. Чуть бежеватая, вроде как цвета слоновой кости, но бледнее. – Она потыкала палочками в креветку. – Темный костюм, галстук, на коленях – газета.

– Один сидит?

Джойс кивнула, но думала она явно о другом.

– Этот тип одет вроде и прилично, но все равно выглядит как фермер. Ну ты, наверное, понимаешь. Костистый такой, обветренный. Лет сорока. Да, совсем забыла, обут в ковбойские сапоги, коричневые с желтыми передками. И это – с темно-синим костюмом.